передплатний IНДЕКС 22322  

Громадсько-полiтичне видання
про видання | архiв | контакт  
21-09-2014  
 Новини   Полiтика   Економiка   Аналiз   В свiтi   Право i безправ'я   Коментарi  
 Кримiнал   Розслiдування   Скандали   Уроки історії   Суспiльство   Таємниці спецслужб   Форум  
 Читайте в номерi
№ 45-46(645-646)

Сентябрь 2014
ПНВТСРЧТПТСБВС
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30          
  Пошук

10-05-2005 14:00
Развенчанные мифы “матча смерти”

Недавно прокуратура Гамбурга официально закрыла дело о “легендарном” футбольном “матче смерти” в Киеве в 1942 году, которое тянулось 30 лет. Вердикт — нет доказательств, что нескольких киевских футболистов расстреляли из-за выигрыша в этом матче. После победы над “Flakelf” (5:3) команда “Старт”, составленная из игроков “Динамо” и “Локомотива”, выиграла еще и у команды “Рух”... Не удалось следователям из Гамбурга подтвердить и существование эсэсовского офицера, который в перерыве футбольного поединка угрожал украинским спортсменам расстрелом в случае их победы. Да и снимок, который был сделан сразу после матча, свидетельствует не в пользу сложившейся легенды. На нем игроки обеих команд — бодрые, веселые...

19 сентября 1941 года после нескольких месяцев обороны Красная армия оставила Киев. Немцы взяли в плен около 600 тысяч красноармейцев. При невыясненных обстоятельствах игроки киевского “Динамо” также остались в городе. Это тем более странно, поскольку команда находилась под опекой НКВД и футболисты должны были эвакуироваться в первую очередь. Но попытка уговорить начальника киевского НКВД Льва Варнавского отправить в тыл не только родственников игроков, но и всех членов команды “Динамо” не увенчалась успехом. Варнавский усмотрел в этой просьбе трусость игроков (а сам застрелился в день захвата Киева гитлеровцами). Существуют также свидетельства, что все футболисты были мобилизованы в армию, но осенью 1941-го попали в окружение в 70 километрах от Киева, плутали по болотам и наконец-то вернулись домой...

После оккупации Киева жизнь в городе постепенно налаживалась. Начали работать заводы и фабрики. Люди стали получать зарплату в оккупационных марках. Открыли оперный театр, кинотеатры, а вскоре появились и спортивные общества. Первым стало организованное Георгием Швецовым украинское спортивное товарищество “Рух”.

Швецов был в свое время игроком популярной в 1920-е годы команды “Желдор”, где получил кличку “Паровоз”. В зрелом, как для футболиста, возрасте пробился в сборную Киева. Перед самой войной служил инструктором спортивной подготовки в 6-м железнодорожном полку. После нападения гитлеровцев на СССР скрылся из части и дождался их прихода. Предложил свои услуги в качестве журналиста профессору Киевского университета К.Штепе, который редактировал газету “Нове українське слово”. Весной 1942 года он создал общество “Рух” и футбольную команду, в которой был играющим тренером. Забегая наперед, скажем, что именно Швецову принадлежала идея создания Украинской футбольной лиги и проведения футбольных матчей в Киеве. Штепа с подачи Швецова через председателя городской управы Л.Форостовского добился переименования Республиканского стадиона (до войны — имени Хрущева), того самого, открытие которого намечалось на 22 июня 1941 года, в Украинский. Футбольный клуб “Рух” состоял из служащих органов власти и рабочих киевских фабрик.

Вспоминает Владимир Ногачевский, ветеран дубля “Динамо”: “Я устроился на фабрику ювелирных изделий Дюндикова. На фабрике собралось немало таких, как я, молодых ребят, увлекающихся спортом. Мы создали футбольную команду “Рух”. А всего в городе существовали четыре футбольные команды...”

А вскоре стали собираться на тренировки и работавшие на хлебозаводе №1 бывшие игроки киевского “Динамо”. Но сначала несколько слов о его директоре. Начальник лаборатории хлебозавода №3 Иосиф Иванович Кордик, моравский чех, остался в Киеве. Родился в Австро-Венгрии, воевал в Первую мировую. Затем судьба забросила его в Киев, где бывший австро-венгерский подданный и осел. Как грамотного в своем деле специалиста, к тому же фолксдойче (Кордик выдал себя за австрийца), немцы назначили его директором хлебозавода №1 (до и после войны он числился четвертым) на улице Дегтяревской,19. Кордик любил футбол до самозабвения, ходил на матчи, знал всех столичных мастеров кожаного мяча. Он не питал особой неприязни к советской власти, а фашисты разочаровали своей жестокостью и массовыми репрессиями. Вот директор хлебозавода и попытался спасти своих знакомых — футболистов киевского “Динамо”. Однажды он встретил Николая Трусевича и предложил работу на хлебозаводе. Предложение по тем временам было воистину царским. Ведь для женщин и детей немцы ввели карточки — давали по 200 граммов хлеба в неделю. Мужчины по приказу должны были работать. А еще директор предложил Трусевичу создать футбольную команду. Таким образом, на хлебозаводе собрались динамовцы Федор Тютчев, Михаил Свиридовский, Иван Кузьменко, Алексей Клименко, Макар Гончаренко, Михаил Путистин, Николай Трусевич, Павел Комаров. Команду назвали “Старт”. Директор даже разрешил футболистам ежедневно выносить по буханке белого хлеба — как спортивный паек.

Интересно, что по этому поводу были и другие мнения. Московский журналист Николай Долгополов писал: “Порядки на заводе царили зверские... Команда, которую назвали “Старт”, тренировалась мало. Тренироваться было некогда. Несколько раз под ленивым присмотром безразличных полицаев вяловато попинали мяч на поле около хлебозавода. Начальство пекарни, раньше обещавшее подбросить хлеба за игру, об обещании забыло и смотрело недобро”...

Летом 1942 года немцы утвердили проведение футбольного турнира. Кордик позаботился, чтобы футболисты приняли в нем участие и выступили достойно. Председателю киевской городской управы Л.Форостовскому стало известно, что бывшие динамовцы работают на хлебокомбинате и к тому же усиленно тренируются. Он предложил им проводить тренировки на стадионе “Зенит”.

Тем временем организацией чемпионата в Киеве занимался Владимир Ногачевский: “Мы развешивали по городу цветные афиши, входной билет стоил одну марку” (по другим сведениям — 5 карбованцев).

В июле в оккупированном Киеве открылся футбольный сезон. Газета “Нове українське слово” писала: “7 июня, в воскресенье, в 17.30 на стадионе Дворца спорта состоится матч “Рух” — “Хлебозавод”. Вход свободный”. “Старт” победил со счетом 7:2.

Остальные игры с участием “Старта” проходили на стадионе “Зенит” (до войны он назывался “Снайпер”), что на улице Керосинной, 24.

Итак, 21 июня. “Старт” — сборная венгерского гарнизона, счет 6:2. 5 июля. “Старт” — сборная румын (11:0). 12 июля. “Старт” — команда военных железнодорожников (9:1). 17 июля. “Старт” — PZS (PGS или PCG) — 6:0. 19 июля. “Старт” — венгерская MSG Wal (5:1). 26 июля. “Старт” — MSG Wal (3:2). (Н.Долгополов пишет, что во время перерыва полузащитник венгров прошмыгнул в раздевалку киевских футболистов и попросил их от имени партнеров бить фашистов.) 6 августа. “Старт” — “Flakelf” (варианты — сборная команда ПВО, “Люфтваффе”, которой покровительствовал Геринг) — 5:1.

И наконец 9 августа состоялся матч, который с легкой руки детского писателя, а в войну корреспондента “Красной звезды” Льва Кассиля назовут “матчем смерти”. Миф начал свою жизнь...

Миф 1-й: судейство

Немецкий журнал “Шпигель”: “Когда футболисты “Старта” были еще в раздевалке, к ним зашел молодой немец в черной униформе и на хорошем русском представился арбитром. Это был эсэсовец, и он требовал, чтобы украинцы приветствовали соперников “на наш манер”. На поле игроки “Flakelf” подняли правую руку с кличем “Heil Hitler!”. Украинцы ответили: “Да здравствует спорт!” (Думается, “Физкульт-привет!”. — С.К.)”

...В перерыве в раздевалке “Старта” появился эсэсовец. “Вы не должны выигрывать! — заявил он украинцам. — Я прошу вас, задумайтесь о последствиях”.

По словам В.Путистина — сына одного из участников матча: “Отец никогда не вспоминал, чтобы в их раздевалку приходил кто-то, а тем более угрожал расстрелом”. Наоборот. В фильме греческих кинодокументалистов снят бывший игрок “Flakelf” Вилли Эндельбардт, до войны игравший в команде рабочего профсоюза. По его рассказам, в их раздевалку перед матчем зашел офицер и заявил примерно следующее: “Это особый матч, и вы должны его выиграть, чтобы доказать превосходство арийской расы”. Немцы играли нормально. Они уважали спортсменов.

Журналист Николай Долгополов: “Мешали судьи. Судили только немцы”.

Макар Гончаренко: “Лупили нас так, что кости трещали. Судье это нравилось. Судья-немец не давал пробиться поближе к воротам”.

А вот два свидетельства, на наш взгляд, более реалистичные. Первое — судили матчи с участием “Старта” обычно румыны, которые, как и венгры, были не столь лояльны к Гитлеру. И второе — большинство матчей судил обер-лейтенант по имени Эрвин. При малейшем нарушении правил удалял с поля...

Миф 2-й: красные футболки как символ сопротивления

В свое время много писали о том, что игроки команды “Старт” надели красные футболки, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к СССР. На самом деле играли в красных майках “Спартака” — какие нашли, в таких и играли.

Н.Долгополов: “Миша Свиридовский принес форму — белые трусы, красные майки, красные гетры”.

Миф 3-й: вооруженные до зубов немцы окружили стадион

По легенде, болельщиков набился полный стадион. Стадион ревел, раздавались антифашистские призывы. Оккупантам это не понравилось. Были арестованы некоторые болельщики. Затем стали стрелять из пистолетов и автоматов в воздух.

Немцы забили первыми, затем последовал ответный мяч, вскоре — второй. При счете 4:1 немецкий комендант Киева генерал-майор Эберхардт и его свита покинули стадион. В перерыве в раздевалку будто бы зашел фашистский офицер из ложи коменданта и приказал “не играть так сильно”, угрожая расстрелом.

Макар Гончаренко: “До матча нас “обрабатывали”, запугивали, говоря, что победа над сборной “Люфтваффе” чревата для нас крайними неприятностями. Сборная “Люфтваффе” оказалась намного сильнее тех команд, которые мы обыграли накануне. Гитлеровские футболисты повели “охоту” на нашего вратаря Трусевича. Один из форвардов открыто ударил Николая ногой в лицо”.

Он же более полувека спустя: “Никто из официальной администрации перед началом матча не заставлял нас играть в поддавки... Никто нас потом не арестовывал...”

А вот свидетельства очевидцев.

Владлен Путистин: “Немцы с автоматами и собаками не окружали стадион”.

Сергей Щербак, специалист комитета арбитров ФФУ: “Мне тогда было пять лет, и жили мы недалеко от бывшей улицы Керосинной. Помнится, удалось наконец-то сбежать вместе с ребятами на стадион во время одного из матчей. Трибун там не было — и с немецкой, и с нашей стороны зрителей собралось немало. Отмечу, что никаких автоматчиков вокруг поля не было”.

Юрий Шулянчук: “9 августа 1942 года я был с друзьями на матче. Хорошо помню, что автоматчиков и другой охраны не было. На стадионе было немного немцев, венгров и болельщиков моего возраста, 12—15 лет”.

Владимир Ногачевский: “На трибунах находилось немало солдат и офицеров вермахта, и они рукоплескали, когда выигрывали русские. С особым уважением относились к Трусевичу и Свиридовскому — эти товарищи участвовали в тридцать шестом году в спартакиаде в Париже, немцы их узнавали”.

Тот матч 9 августа закончился со счетом 5:3 в пользу киевского “Старта”...

Миф 4-й: арест после поединка

Николай Долгополов: “После игры, они понимали — последней, тихо разошлись по домам... Утром их арестовали”.

А вот другое свидетельство — после игры футболисты отметили победу: выпили и закусили.

Из воспоминаний В.Путистина: «Самогон принес кто-то из болельщиков, потом еще и домой пригласил — в частный дом. Сидели, помню, долго. Возвращались через базар — «Евбаз» еще работал. Денег ни у кого не было ни копейки. Паша Комаров зубы торговкам заговаривал и меня на халяву пончиками угощал. У одной возьмет, у другой: «Это в долг», — говорит. Помню еще, возле кинотеатра «Ударник» Алексей Клименко подрался с полицейским. Немец его за рубашку схватил, уже хотел в кутузку, да поскользнулся на булыжнике и упал. Он был с автоматом, но стрелять не решился — вокруг же людей полно. В общем, Клименко убежал. Отец к нему на следующий день ходил, узнавал, как и что».

Как рассказывал сын Михаила Путистина Владлен, после матча 9 августа его отца, Тютчева и самого Владлена поздно вечером во время комендантского часа задержал патруль жандармерии на улице Саксаганского. Но когда немцы узнали, кого они остановили, то тут же отпустили с одобрительным Гут!”.

Как гласит миф, сразу после поединка арестовали Николая Коротких, и через несколько дней он погиб в застенках гестапо. Других футболистов отправили в лагерь.

На самом деле Николай Коротких был арестован 6 августа. Он был единственным из футболистов членом партии. Немцы нашли у него фотографию, где он в форме НКВД. Позже он действительно погиб в гестапо.

А 18 августа 1942-го на хлебозаводе были арестованы Трусевич, Клименко, Путистин. В гестапо на улице Короленко их допрашивали 23 дня. Потом отправили в лагерь на Сырец.

Миф 5-й: матч 9 августа 1942 года был последним для динамовцев

16 августа “Старт” играл против “Руха” и победил со счетом 8:0. Вот это был действительно последний матч киевской команды.

Причины ареста футболистов

Макар Гончаренко: “Жорка Швецов пожаловался немцам, что мы нарушаем режим, ведем вольготную жизнь, пропагандируем спорт Советов. Настучал, короче. Вот тогда нас забрали!”.

Юрий Шулячук: “Почему их арестовали? Немцы в тот период вели триумфальное наступление на Сталинград, а в тылу стали активизироваться партизаны. В гестапо знали, что команда “Динамо” принадлежала НКВД...”

Валентин Федоров, бывший футболист ленинградского “Динамо”, участник футбольного матча в блокадном городе летом 1942 года: “Узнал от родственников погибших киевлян, за что их покарали. Не за выигранный матч у немцев их посадили, а за муку, которую они тайком выносили с комбината. Узнав об этом, хозяин пожаловался властям. И не убили их за свое поражение немцы. Четверо — Николай Трусевич, Иван Кузьменко, Алексей Клименко и Николай Коротких — погибли случайно. Как свидетельствовал очевидец-лагерник, однажды кто-то из заключенных бросил камень в собаку коменданта лагеря. Взбешенный эсэсовец приказал построить узников и, не установив виноватого, отсчитал каждого пятого, которых и расстреляли. Среди них оказалось четверо динамовцев”.

Юрий Краснощек: “Во время фашистской оккупации, работая на телефонной станции, я слышал от немцев, а также от украинских полицаев, что динамовцев арестовали не за победу в матче, а за то, что они, работая на хлебозаводе №1, набросали в муку, из которой выпекали хлеб для немецких организаций в Киеве, битое стекло. Были арестованы Трусевич, Клименко, Кузьменко и Коротких. О том же впоследствии мне рассказал знакомый сотрудник госбезопасности... Следует отметить, что из шестнадцати футболистов “Старта” оккупанты расстреляли только четверых, и все они были лейтенантами НКВД... Это и послужило главной причиной их ареста. Кто же, как не офицеры НКВД, могли подозреваться в терроризме. Но упомянутые четыре футболиста как раз и не были причастны к этой диверсии. НКВД их просто подставило”.

И далее автор пишет, что будто бы в НКВД была задумана некая операция “Матч смерти”. Ее смысл заключался в том, чтобы спровоцировать немцев на расстрел известных в Киеве футболистов, а это в свою очередь должно было вызвать восстание в городе. Полная чушь!

В.Ногачевский: “Через несколько дней на хлебозавод приехали гестаповцы: в мешках с мукой обнаружили битое стекло. Диверсия! Многих рабочих, футболистов в том числе, забрали в концлагерь “Мышеловка”. Бытовала еще и версия об участии футболистов в большом ограблении...

Смерть за колючей проволокой

Во время войны рядом с Бабьим Яром в Киеве, буквально примыкая к нему, находился концлагерь “Сырец”.

Александр Цветков, член Киевской организации борцов антифашистского движения (бывших политических узников концлагерей), вспоминает: “Я попал в Сырецкий лагерь 27 марта 1943 года, мне было тогда 18 лет. Вместе с другими меня привезли в лагерь после допросов в СД. Там существовал своеобразный садистский ритуал посвящения в узники, который, как и многим другим, мне тоже пришлось пройти. Нашу группу выстроили на плацу. Начальник лагеря штурмбанфюрер СС фон Родомски вместе с сотниками осмотрел нас. (Как впоследствии оказалось, для такой “церемонии” отбирались самые жестокие сотники.) А потом нас стали избивать дубинками. Кричать запрещалось...

После посвящения через переводчика к нам обратился фон Родомски. Он сказал, что из лагеря существует только два пути: направо — виселица, налево — Бабий Яр...

Узники, которые попали в лагерь до меня, не раз рассказывали о его невероятной жестокости. Штурмбанфюрер жил на улице Мельникова. Бывало, заключенные ездили к нему домой, чтобы сделать ремонт или выполнить какую-либо другую работу. У него была собака — огромная немецкая овчарка. Как-то она бросилась на одного из узников, и он вынужден был ударить собаку. Родомски, выбежав на ее визг, тут же застрелил обидчика животного, а потом и всю работавшую бригаду. А приехав в лагерь, расстрелял чуть ли не каждого десятого из землянки, в которой жили работники той самой бригады”.

Винцентий Головатый, член президиума Киевской организации борцов антифашистского движения (бывших политических узников концлагерей): «Родомски был не чистокровным немцем, а наполовину поляком. Он очень любил украинские песни. Утро начиналось с того (а поднимали нас в четыре), что все заключенные строились на плацу и очень громко пели песни. Родомски в это время находился в штабе СС на Владимирской. Мы должны были петь настолько громко, чтобы песни были слышны ему...

Я стал невольным свидетелем гибели нашей знаменитой футбольной команды, которая сыграла легендарный “матч смерти” на стадионе “Старт”. После гестапо их привезли в Сырецкий лагерь. Один из футболистов стал работать парикмахером — стриг охрану. Но ребята были смелые и решили совершить покушение на начальника лагеря. Каким-то способом им удалось раздобыть гранату. Родомски обычно ездил на небольшой танкетке, стоя на башенке в открытом люке. В один из дней, когда он въехал в лагерь, кто-то из футболистов бросил гранату. К сожалению, она не разорвалась. Тут же всех схватили охранники. Парикмахер, увидев это, перерезал себе горло бритвой. Остальных Родомски хотел расстрелять, поставив на колени. Но ребята не поддавались, как их ни заставляли. Правда, смерти им было не избежать”.

Версии казни футболистов

Валентин Волков, до войны выступал за футбольные команды “Желдор” и “Рот фронт”: “В действительности истинной причиной расстрела некоторых футболистов “Динамо” стал отнюдь не их выигрыш у немецкой команды. Мое утверждение основано на рассказах очевидцев трагедии. Вскоре после войны, в 1946 году, в Москве я встретился со своим давним киевским приятелем Володей Балакиным. Он, непосредственный участник матча с командой “Люфтваффе”, был первым человеком, который поведал мне правду об истинной причине расстрела динамовцев. А дело было так. Бригада рабочих концлагеря на Сырце, среди которых находились и наши футболисты, копала траншею. И когда на одного из рабочих вдруг набросилась собака, тот, недолго думая, ударил ее лопатой по голове... И надо же такому случиться, хозяином собаки оказался комендант лагеря! На следующее утро он выстроил всех, кто копал ту злополучную траншею, и дал им команду рассчитаться на “первый-второй”. “Первые”, роковые номера пришлись на Колю Трусевича, Ваню Кузьменко и Лешу Клименко... Правдоподобность этой версии расстрела динамовцев подтвердил еще один мой хороший знакомый — участник той “переклички”, киевский динамовец Федор Тютчев. Ему повезло — в “перекличке” он оказался вторым.

Что касается Коли Коротких, то, как утверждали Балакин и Тютчев, фашисты расстреляли его еще раньше, чем Трусевича, Кузьменко и Клименко. Говорят, будто родная сестра Николая, чтобы спасти жизнь своему сыну, донесла немцам, что ее брат — сотрудник НКВД”.

Владимир Ногачевский: «Заключенные работали в городе. Однажды в такую бригаду включили Трусевича, Кузьменко и Клименко. Им приказали асфальтировать двор у здания гестапо на улице Короленко, 33. Родственники узнали об этом, приготовили свертки с едой и положили невдалеке от места, где они работали. В это время во двор вышел начальник концлагеря Родомски с овчаркой на поводке. Собака унюхала запах съестного, начала теребить пакеты. Заключенные попытались ее отогнать. Родомски моментально поднял тревогу: бунт! Прибежала охрана, всех вернули в лагерь, уложили на землю лицом вниз и каждого третьего расстреляли... Кузьменко и Клименко погибли. А Коля Трусевич не попал в роковые третьи — он просто приподнялся на локте посмотреть, не миновала ли его беда. И получил пулю в затылок...»

Владлен Путистин: “В то время партизаны активизировались, начали что-то взрывать, и гитлеровцы ответили акцией устрашения. Казнили целую группу заключенных, в их числе оказались и футболисты. А выжившим очень долго пришлось оправдываться из-за того, что они уцелели”.

Захар Трубаков, автор книги “Тайна Бабьего Яра”: “После окончания работы на строительстве гаража заключенные начали выходить со двора. В этот момент к месту сбора подъехал на легковой машине сам шеф гестапо. Не успел он выйти, как его немецкая овчарка набросилась на узников. В этой сутолоке кто-то случайно толкнул гестаповца, и тот порвал о машину свою генеральскую шинель. Именно за это расстреляли сорок безвинных. А штурмбанфюрер приказал в число подлежащих уничтожению включить непокорных футболистов”.

Награды нашли героев?

После войны герои военных матчей негласно считались “врагами народа”. Но органы безопасности не могли так просто арестовать их, слишком большой резонанс имели те игры. А сами трагические события военных лет стали еще одним мифом коммунистической эпохи, препарированным и отретушированным.

В апреле 1966 года трех расстрелянных динамовцев — Коротких, Кузьменко и Трусевича посмертно наградили медалью “За отвагу”, еще пятерых — Балакина, Гончаренко, Мельника, Свиридовского и Сухарева — медалью “За боевые заслуги”. По какой-то причине не был награжден Клименко, не был отмечен наградой и Путистин, хотя многие и пишут о его награждении.

У участников так называемого матча смерти была единственная привилегия: открывать футбольный сезон. Их запускали первыми в парадах. А еще выдавали пропуск, который позволял бесплатно проходить на трибуну в любом городе СССР.

В 1971 году в Киеве был торжественно открыт памятник погибшим футболистам работы скульптора Ивана Горового. На памятнике слова Степана Олийныка:

За наше сьогодні прекрасне

Вони полягли у двобої...

В віках ваша слава не згасне,

Безстрашні спортсмени-герої.

Сергей КУЛИДА


Created by Pictograph
  Copyright © 2004-2014 "Свобода" на головну Написати нам На початок сторiнки